Каникулы за Муромцево

Я только и слышу рассказы про сельскую местность от старших товарищей в спортзале – вот бы там оказаться и пообщаться с настоящими сельскими жителями, живущими не аниме и топовыми сериалами, не видеоиграми и блогом, а рыбалкой, охотой, заготовкой сена и прочими нуждами обыкновенной глухой деревни. А то я, омский учитель, писатель и журналист, действительно узнаю о жизни в сельской местности через видеоигру или просмотр российских и зарубежных сериалов. Играю в «Тенчу», «Секиро» или «Призрак Цусимы» – здорово японцы рисуют местность деревни: ни одного завода, фабрики или промзоны. Живописные холмы и яркие пейзажи. Воздух свежайший и напитанный ароматом трав да полевых цветов, как описывает русский классик Иван Бунин в своих рассказах или современный польский писатель фэнтези Анджей Сапковский – в эпической саге «Ведьмак».
Выхожу в отпуск, и мы отправляемся за Муромцево: я, Настя и папа, как типа наш личный шафер. Хотя работы там у отца невпроворот, а мы – как на курорт собираемся с диким количеством комаров, гнуса, оводов, жужелиц и шершней.
От Омска до Муромцево примерно 220 километров. Это посёлок городского типа. Там у нас кое-какие дела – в мэрии: надо восстановить колодец (колонку). Написать заявление в водоканале. Однако наш путь пролегает чуть дальше – в глухую деревню. Отец не разрешает называть населённый пункт. Я с ним соглашаюсь: слово папы – закон!
Есть у отца колодец во дворе, но труба в нём законопачена. По последним данным, когда я писал в паблик «Голос Муромцево», мне ответили, что последний слесарь в Муромцево уволился недавно, а нового принять не успели. Также уволился и начальник водоканала. Спился, сообщил тот же виртуальный «Голос». Сообщения-то сообщениями, а поездка намечается насыщенная, как сюжет аниме «Манускрипт ниндзя» или «Василиск». Эх, превратиться бы в Дэндзи – главного героя манги за авторством Тацуки Фудзимото «Человек-бензопила», чтобы всех победить жёстко, бесповоротно!
Заправляем полный бак газа. Время не тянется, а незаметно летит, надо признаться. 4 часа езды на машине – это скучно лишь на первый взгляд, если едешь в компании хмурых молчунов.
Делаем остановку в придорожном кафе «Алина» – в том самом единственном на пути в Муромцево. Народу в нём немного, хотя на стоянке – заказной автобус с молодёжью и несколько легковых автомобилей. Еда в кафе неплохая, правда, суховатая и залежалая, в пластмассовых контейнерах. Но когда хочешь кушать по-настоящему, то на свежесть продуктов внимания не обращаешь. Настя выбирает картофельное пюре с грибной подливкой и куриный окорок, сладкий чай с лимоном, папа – плов, чебурек и кофе «3-в-1», а я прикидываюсь американцем и болтаю с удивлённой продавщицей на английском, показывая на витрину и на картинки блюд поверх ассортимента, как безумный Дейв – в игре «Растения против зомби», помните, когда он требует от вас тако?..
Мчим дальше – отец разгоняется до 140-150 километров в час. Мы обгоняем иномарки и российский автопром. О лобовое стекло разбиваются оводы, стрекозы и прочие крупные насекомые, оставляя жирные кляксы. Дорогу низко перелетают вороны, кажется, что медленно перебегают косули, ровно переходит стайка уток: мама и детёныши – они неповоротливо, но быстренько перебирают своими лапками. Папа притормаживает до 100 км/ч, чтобы самому успевать реагировать и давать животным (и насекомым) возможность для манёвра. Он рассказал о случае, когда они с мамой мчались на высокой скорости и сбили ворону – она едва успела взлететь. Действительно, если понаблюдать за дорогой, то можно увидеть сбитых лисиц и раздавленных зайцев. Водители не всегда успевают затормозить и объехать животных и птиц вовремя. Жаль, конечно, что подобные инциденты имеют место быть и в большом количестве.
А до Муромцева тем временем где-то битый час езды. И время это пролетает снова-таки незаметно – подтверждением тому служит программа-навигатор на смартфоне на панели у отца в салоне.
Ну вот и наша остановка – районный центр Муромцево. Мы кружим возле мелких магазинов и нескольких двухэтажных домов. Выходим у Администрации Муромцевского района, где папе необходимо написать заявление, чтобы в колодце его дома появилась вода. Он заходит внутрь здания торопливо и озадаченно, а мы с Настей ожидаем на крыльце.
– Простите, а где можно купить мясо? – выясняю я у одной женщины, которая также рядом припарковала свою машину.
Она глубоко вздыхает, набирая воздуха в лёгкие, словно диктор перед серьёзным комментированием и объясняет вдумчиво и долго, задавая наводящие вопросы:
– Если вам нужно от десяти килограмм, то можно доехать до магазина «Коррида», он буквально за поворотом. Какое вам нужно мясо: баранина, говядина или свинина? Вы кто и с какой целью сюда приехали?
– Нам пару килограмм на шурпу, – пожимаю я плечами, улыбаясь. – Я журналист и писатель, школьный учитель английского языка!
Настя подталкивает меня вбок, переживая, чтобы я представил её ни в коем случае не своей дочкой или племянницей – она младше меня на 11 лет. Нас, правда, иногда считают родственниками и никак не парой.
Девушка, наверное, думает, что мы – важные шишки из крупного населённого пункта и приезжаем сюда, чтобы приобрести дорогую недвижимость и не меньше. Решить серьёзные вопросы в Муромцевской администрации и взять власть в свои руки. И если она грамотно изложит ответ на вопрос, то мы сделаем её секретаршей у какого-нибудь министра и никак не меньше.
Тем временем (several times later), как пишут в разных кинокартинах, мы с папой и Настей отдаляемся от Муромцево – по направлению к маленькому населенному пункту, названия которого он просил не упоминать. Мы трясёмся, потому что едем, по сути, по бездорожью. 30 километров – в отсутствии асфальтированной дороги. Благо, что не было дождя, иначе тут просто не проехать. Год назад, я помню, с дороги съезжают в кювет аж два грузовика, причём один из них пытался взять второго на буксир. Слой грязи настолько толстый после дождя и высокий, как Шрек, что грузовик запросто съезжает с колеи, не то что легковая машина. Мы, дорогой читатель, скребём брюхом грязь. Папа сердится и говорит, что между выхлопной трубой и кузовом должно быть свободное пространство, а из-за грязи – там будет забито и постоянно детонировать «бум-бум-бум», пока мы не встанем и не появится возможность вымыть грязь струёй воды.
Так и добираемся до мелкой деревушки, где живёт, по словам папы, 27 человек. В основном дедушки и бабушки, а если встречается молодёжь, то уж лет под 45, они здесь живут в домах, доставшихся по наследству.
Выскакивая из машины, я к своему «Ужасу на крыльях ночи» обнаруживаю, сколько здесь обитает кровососущих насекомых: комары, мошки, пёстрые жужелицы, чёрные или бурые оводы-слепни, мощные шершни, жужжащие как вертолёт. И все эти насекомые настолько свирепые и неумолимые, что ты ненароком хочешь вернуться обратно в Омск или хотя бы в само Муромцево, чтобы не слышать и не видеть эти злые и жадные стаи, готовые буквально растерзать. Благо, что есть спреи, отпугивающие эту ненасытную летающую живность.
Заходишь в общественный туалет – там жужжание. Пока стоишь или сидишь – отгоняешь от себя злобных комаров, ругаешься. Выходишь из него – тебя атакуют слепни и прочие москиты. Жужжание не прекращается ни на минуту, признаюсь, как если бы ты попал в другое измерение, играя в крутой экшн с вампирами и материализованными призраками «Наследство Каина», когда помимо вашей воли вы перемещаетесь в измерение со всякими летающими тварями и пытаетесь оттуда сбежать, отыскав нужный портал на Родину.
Такую траву у папиного бревенчатого дома, в рост человека, я видел лишь на картинах и в кино про деревню. Это с тем, что месяц назад отец с мамой весьма упорно её побеждали. Папа звонит по мобильному телефону – старым знакомым: Вадику и Володьке – двум рослым браткам, которые выполняют разную работу за магарыч. Они уж тут как тут, в голицах и с тяпками. Оба матерятся, как рабочие на заводе «Омсквинпром», где мне довелось поработать дюжину смен в отпуске от основной педагогической занятости. Матерки у Вадика и Володи – это как связующие звенья между словами. Но при этом люди они добрые, улыбчивые и простые, как герои советских сказок.
Пока Володя и Вадим батрачат тяпками между приёмом пива из полторашки, которую им вручил для разгона отец, мы с Настей осматриваем папин дом.
– Ух ты, вот это трёхкомнатная квартира! – хвалит моя Настя. – Сколько, блин, места. Мне здесь нравится, я остаюсь, Витя!.. – этими словами она напоминает героя российского фильма «Брат 1», Виктора Сухорукова, помните, когда он не хотел покидать Америку и стрелял из пистолета в воздух, чтобы его посадили в тюрьму.
Двор у отца широкий, кое где даже выложенный кирпичом, словно плиткой. Тут стоянка для автомобиля. Рядом мастерская, пустой сарай для скотины и птицы, баня с новым котлом, две больших кладовки для инвентаря и сельскохозяйственной техники. Здесь у него огород в один гектар, правда, заросший коноплёй, полынью и лопухом, палисадник с недавно сколоченным забором и калиткой. Хозяйственных помещений хватает, но вопрос в том, что нет постоянного трудоголика, который здесь бы впахивал, как фермер или ковбой, которых я видел в увлекательном американском сериале «Йеллоустоун» с Кевином Костнером в главной роле.
Своим домиком папа доволен, только вот он не подключен к воде. Есть у него во дворе колодец, но нет в нём воды – собственно поэтому мы заезжали в Муромцевскую администрацию, чтобы написать заявление в водоканал.
Комнаты в доме миленькие и просторные, полы деревянные, покрытые старенькими коврами из прежней омской квартиры. Диваны у отца новые, широкие и современные по меркам нашего времени. Остаются в доме и ветхие шкафы да стулья, но многие элементы мебели, кухонный гарнитур обновлены – отец несколько раз посещает мебельный магазин и тратит в нём немалую скопленную сумму. Продавец, по-моему, думает, что к нему зашёл деревенский бизнесмен, при мне это было, кстати, год назад.
Вода в доме из крана не бежит, к сожалению пока что, туалет не работает и стоит для красоты, зато лихо проведено электричество. Шурпу из говяжьих рёбрышек Настя варит на русской печи, которую растопил мой папа, а ингредиенты для окрошки она готовит на небольшой электрической плитке – вот-вот закипят яйца и картошка. Рядом бабушкин гостинец – вкуснейшее сало с мясной прослойкой.
Пока отец со страшной силой помогает Володи и Вадику убирать лопухи во дворе дома и вокруг него, мы с Настей тоже заняты: она готовит и моет пол, а я пишу этот очерк, поглядывая в окно и слушая бранную речь деревенских братков. Благо, что интернет есть, хоть и слабенький, пропадающий сигнал. Дописывая до важного момента про воду, я вдруг понимаю, что мне придётся за ней ходить постоянно на колонку – несколько раз в день. Да и Бог с ней – буду таскать цинковые вёдра, прогуливаясь каждый раз эти сотню метров, тренируясь, как омский стронгмен Михаил Шивляков. Пишу очерк, а сам с радостью представляю, как там моя мама отдыхает вместе с внуками в Яровом, Алтайского края. Она присылает видео и фотографии – у них всё прекрасно. Эх, жаль, что нас не взяли, ну, может, в другой раз!?
Включаю мобильный интернет и слушаю новости, касающиеся мира видеоигр и компьютерного железа. Здесь на свежем воздухе среди густой травы и раскидистых деревьев, среди речной воды недалеко и великого гнуса повсюду, мне, конечно, не хватает захватывающей видеоигры от «Sony Interactive» или «Rockstar»? Нет, скажу я вам, друзья. На природе мне хочется наслаждаться видом сельской местности и прогулками, опрыскавшись предварительно спреем от гнуса. Царит вокруг спокойствие, нарушаемое, правда, стуком молотка папы – закончив бороться с лопухом, он вдруг взялся за молоток. И зовёт в окно:
– Вить, выйди минут через тридцать, надо залезть на крышу поправить…
А я в своих мыслях, как в дебрях, брожу и печатаю быстро-быстро, уйдя словно в другое измерение. Не замечаю, как возле меня появляется знакомый электрик – отец позвал его, оказывается, настроить телевизионную приставку-антенну, которая сгорела из-за удара молнии. Включая телевизор и нажимая кнопки на дистанционном пульту, он весело комментирует моё сидение за ноутбуком:
– Товарищ писатель и журналист-анимешник, ты сюда работать пришёл или к папе на курорт приехал?
– А-а, здоров, Олегыч, – я протягиваю руку и жму его мясистую и грубую ладонь.
Я щёлкаю по клавишам ноутбука, а электрик, мой погодка, разговаривает с моим затылком:
– Ты видел, какой у нас в Муромцево фестиваль аниме прошёл? Это первый раз! Ваши приехали, из Омска, кто-то из Оками? Сам я не попал, зато младший брат рассказал в красках! А ты… я читал у тебя на странице, не только автор «Красного лотоса» и «Последнего рассвета», но часто описываешь впечатления от просмотренного аниме!?
– Да-а, – не глядя, отвечаю я, скоро заканчиваю целую страницу «Ворда». Мысли так и помогают мне пальцами шлёпать по клавиатуре, выпуская про деревню годноту!
Сам Олег проживает в Тюмени, но гостит у отца в деревне каждый год и помогает сельчанам по электрике за символическую плату. Парень не выпивает, но курит регулярно. И папа, по-моему, отблагодарит его пачкой сигарет.
Заканчивая с готовкой шурпы и с окрошкой, Настя отходит от печи как от огня. В комнате жарко из-за растопленного русского очага. Девчонка копается в тумбочке, раскладывая свои и мои вещи по ящикам. Напевает себе под нос что-то из современной отечественной попсы. Затем подходит к шкафу, расставляет разбросанные на полке книги. Берёт и листает Эрнеста Хемингуэя «Прощай оружие», ищет, наверное, картинки, которых там нет. Она и не догадывается, что я описываю её каждый шаг.
В открытые окна с москитными сетками я слышу, как Володя и Вадик ненадолго прощаются с папой:
– Пока, Виталя!
Я вытягиваю шею и гляжу в окно – они весело уходят с новыми полторашками пива, оживлённо совещаясь.
Мне жарко, я запрел перед монитором. Подключая мобильный жёсткий диск к ноутбуку, готовлюсь перекусить. В комнате стоит манящий запах густой шурпы.
– Тебе положить шурпы, Витя? – ласково спрашивает Настя, вернув старину Хэма на полку. – Я и сама хочу кушать. Папу зови!
Выхожу во двор. Отец энергично разливает по вёдрам остатки воды из сорокалитровых канистр. Хвалит шурпу, качая головой:
– Тридцать лет и три года баба Нина варит один борщ. Шурпу бы сварила хоть раз или солянку!
Я неэкономно обмываюсь из ведра и чувствую жару дня, воздух ощутимо влажный. Небо нежно-лазурное между редких облаков. Парит! И завтра жара намечается неимоверная. Пока не пошёл дождь, отец и Настя выгоняют меня за водой на колонку, вручая пару цинковых вёдер. Нужно пополнить запасы для разных нужд. В умывальник, помыть посуду, кипятить в чайник и варить похлёбку. Вода нужна, в конце концов, для умывания-подмывания. Никуда без свежей «гидро», как в фильме «Водный мир» с Кевином Костнером, когда банды воевали за воду, разоряя в океане целые крепости.
И вот я несколько раз иду на колонку туда и обратно, представляя себя гладиатором или известным стронгменом, который таскает камни Атласа, развлекая зрителей. В дом я приношу в общей сложности дюжину вёдер воды – для бани и хозяйственных нужд.
Небо хмурое, заволоченное тёмной ватой облаков. Но лишь над нашим населённым пунктом. Света по-прежнему много – чуть дальше, куда мощно бьют лучи июльского солнца.
– Так, скоро дождь и вечер, – объявляет папа, как знаток природы. – Слезай. Я натоплю баню!
Да, помыться бы с дороги основательно. Пропариться и расслабиться.
Пережидая дождь за окном, мы с Настей смотрим скачанный накануне фильм «Финист: первый богатырь», где наглядно показана сельская местность, правда, не Сибири, но какая разница – реалии соблюдены. Сам фильм – не та былая русская сказка «Финист ясный сокол», а больше, как это модно стали называть, «треш-пародия», как Дедпул и «Отряд самоубийц». Финист побеждает чудовищ, добивается славы сильнейшего русского богатыря, организовывает бизнес вместе с помощником и Бабой Ягой, которая здесь вовсе не старая. Деревенские бизнесмены продают фигурки чудищ и богатыря Финиста из дерева, делают леденцы и мороженное. Вскоре Финист сталкивается с более сильным монстром, нежели он сражался до этого. В монстра превращается красавица-девушка, которая и находит «брешь» в силе богатыря. Он слепнет, превращаясь в бродягу и пьяницу, от него шарахаются крестьяне. В роле злодея, который вначале помогает доброму герою вернуть зрение, в картине снимается Фёдор Добронравов, чем-то он походит на того старенького Картауса «Рыжего Уса», помните?
И вот смотрю я на омытую дождём сельскую местность – невероятно здорово и тихо, пока никто на дороге не месит грязь на тракторе, жужжащем мотоблоке или на стрекочущем, как цикада, мотороллере с прицепом. То здесь, то там проглянет яркое солнце, высвечивая островки жилых домов или брошенных, заросших плотной стеной двухметровой травы. Редко кто-то пройдёт по деревне в одну сторону или в другую. Всех прежних жителей села папа знает, за исключением новеньких – приехавших сюда на лето. Вот я знакомлюсь с Олегом-электриком или Артёмом, пареньком, не сдавшим один экзамен ОГЭ в муромцевской школе. Артём рубит дрова колуном, руки у него как у армрестлера Дениса Цыпленкова – крепкие в предплечьях, небывало утолщённые в запястьях, словно у сказочного дровосека, но ему только 15 лет, представляете!? Так парень не ходит ни в какую качалку и не делает отдельно никакие упражнения.
Я не скажу, что школьники здесь не увлечены массовой культурой. Интернет в селе есть, пусть не везде, но это не значит, что они увлекаются лишь рыбалкой, охотой и колкой дров. Частенько внуки приезжают сюда из крупных городов к дедушкам и бабушкам. Сколько молодых человек я встречаю лишь на пути к колонке? Несколько, зато каждый день. Олег-электрик, Артём – почти выпускник муромцевской школы, Ваня – ему 12 лет, он закончил шестой класс, это паренёк также увлекается видеоиграми и смотрит аниме. Он приехал к бабушке и дедушке на пару недель. Признаётся, что мама отправляет его сюда, «чтобы ребёнок не занимался ерундой, шатаясь, где не попадя». Но он и здесь может прогуляться по деревне, спустившись к реке Тара. Он и здесь может помочь дедушке с бабушкой прибрать на огороде траву или сходить за водой. Может растопить баню. Этот ребёнок закончил шестой класс, но выглядит гораздо взрослее своих лет. Он из Муромцево. Захочет – он и пешком придёт к матери и отцу, но срок нужно отбыть. Это своеобразный вызов ему, каждое лето он пару недель проводит в этой глуховатой деревеньке. Закаляется и самовоспитывается, хотя из рук мобильного телефона почти не выпускает, как я. Но я-то блогер, писатель, журналист, а паренёк играет в известную мобильную игру и постоянно следит за своей виртуальной базой.
Я замечаю, что физически слабые люди в деревне не приживаются, а переезжают в город, находя работу по способностям. Благодаря своему интеллекту. А я-то сам разве силач, как грузинский Халк Леван Сагинашвили или Лаша – рекордсмен по тяжёлой атлетике, чемпион Олимпийских игр? Я работаю учителем английского и немецкого языка в общеобразовательной школе в Омске и печатаю рассказы да очерки в интернете.
Даже у частых выпивох в здешнем селе руки сильные, будто коряги. Это люди, прежде всего, привыкшие к физическому труду. Я снимаю Вадика и Володю на камеру мобильного – они хоть и пьют пиво, отлучаясь на скамейку во дворе, глушат «Солод и хмель» полторашками, но работают исправно и отвлекаются разве что на шутки. Я бы не смог назвать их никчёмными или тупо лоботрясами, тунеядцами.
Пройдёшь по деревне вдоль и заметишь немало заброшенных домов и даже один магазин. Дома разные – побольше, двухэтажные, словно коттеджи и меньше, как избушки, с красивой отделкой или без, с деревянной или металлической изгородью или без, с цельными хозяйственными постройками или полуразрушенными, которые замучаешься восстанавливать, если приобретёшь, легче построить новые. Здесь не нужен провожатый за бутылку или пачку сигарет. Всё видно с дороги. А в конце деревни – база отдыха, принадлежащая зажиточному немолодому человеку.
Мы проходим вдоль пустых домов по обе стороны дороги и одного заброшенного кирпичного магазина, рассматриваем брошенный запорожец, поставленный на пеньки вместо колёс. В добром смысле слов удивляемся богатому подворью на базе отдыха, принадлежащей местному бизнесмену и его жене. Отгоняя насекомых, мы пританцовываем возле милых бычков, прижавшихся друг к дружке, чтобы спрятать мягкие места от комаров и слепней. Везде давно сухо и пыльно, рослая трава даже как-то приуныла, подбоченившись, а под копытами этих здоровенных чёрных быков такая мощная грязь, словно только что прошёл ливень.
– Как они так в грязи живут, пап? – выясняю, мне интересно.
– Они ж писают и какают в загоне целый день, их никак, Вить, не приучишь ходить в одно место, как Барсика, – объясняет мне отец. – Вот месят эту грязь.
– Понятно.
Идём дальше, а точнее спускаемся с холма к речке Тара. Я слышу плеск воды и детские голоса. Спуск к реке, но лучше сказать скат – весьма крутой, как Чак Норрис или Джеки Чан в былые годы, но песка на нём достаточно. Это крупный отвал мелкого белого песка, ведущий в реку. Почти пляж Майами, когда я там бывал, но только на наш русский, деревенский манер. Раздеваться страшновато, признаться. Быстро скидываешь с себя одежду и ныряешь в воду. Тут купаются знакомые дети без взрослых, а ужасные омуты – это сказки дедушек и бабушек, чтобы напугать наивную детвору! Мы с папой купаемся – плаваем брасом и как барбосы разгребаем под собой воду. Заходит к нам Настя, которая не умеет плавать. Я держу её, как ребёнка, она дрожит и меня обнимает. Чуть дальше готовит удочку взрослый паренёк в очках, Дмитрий, из Омска, кстати, из Нефтяников. Я с ним поболтал недавно – парень не играет ни в какие видеоигры и не смотрит аниме, даже в социальной сети не зависает, как я. Это серьёзный человек – он сосредоточен на ловле рыбы и ни на что внимания не обращает.
Не считая комаров и оводов, деревня запоминается мне своей спокойной атмосферой. Я побывал в ней, как в отпуске. Папа сюда приезжает частенько – примерно на неделю в пару месяцев. Навещает свой домик отец регулярно: приедет и обязательно сделает что-то полезное. Посадит овощную культуру или подправит изгородь, напоит и накормит деревенских бродяг, пообщается со старым другом или с Главой поселения – он ему расскажет новости. У каждого старика или относительно молодого человека в деревне своя большая история. И эти люди с удовольствием вам расскажут, как они остались в селе и не захотели переезжать в крупный населённый пункт. Как и почему их притянула сельская жизнь, сделавшись для них единственным и лучшим вариантом бытия.