Экспозиция. Смотрим на мир чужими глазами

Многое сказано в Сети про композицию произведения. Линейная, параллельная, закольцованная и так далее. Мне больше нравится другое слово — экспозиция.

Похоже, но есть нюанс.

Представь себе, что ты заходишь в комнату, а в ней: молодой старообрядец, женщина-пенсионерка, хромая собачка, пятилетний ребенок, бутылка воды на столе и цветущий фикус.

Как они тут оказались? Как они связаны между собой? А связаны ли? Что им известно друг о друге и о тебе? Кто из разношерстной братии в этом калейдоскопе — главный герой?

Если до тебя еще не дошло, что дело разворачивается в чьем-то рассказе, то можно поднапрячься и услышать голос бога. Это всезнающий автор подает информацию в лоб:

«Вошедший в комнату Иван изумленно застыл в дверях. Несомненно, он хотел сюрприза на день рождения, но мечтал увидеть друзей. Сейчас же взору его открылись: юный старообрядец Артемий в дедовской рубахе, доставшейся по наследству в прошлом году, когда почил его дед; Марья Ильинична из пятой квартиры, заглянувшая к Ваньке за сторублевкой на молоко — до пенсии, через неделю отдаст; двенадцатилетняя собака Жучка, сослепу сжевавшая последнюю тысячу у Марьи Ильиничны; пятилетняя Анюта — балаболка и егоза, каких поискать, но любимая внученька Марьи Ильиничны.

Анюта как раз стащила со стола печенье для Жучки, едва не столкнув цветок в горшочке, когда в комнату заглянул незнакомый ей дядя Ваня.

Наконец, вошедший заприметил разумный фикус. Иван не знал, что фикус разумен, но обрадовался цветку, ведь часто общался с ним вечерами до того, как фикус внезапно исчез в прошлом году, когда почил дед Артемия. В равной степени Иван не знал, что и бутылка воды возле фикуса разумна. Что на самом деле это водный элементаль по имени Бульк с планеты Гурлы-гурл.

В прошлом году космический корабль Булька лопнул в атмосфере Земли, и элементаль был вынужден совершить аварийную посадку в колодец старообрядца, откуда дед Артемия глотнул, что и привело к смерти — ведь даже инопланетянам не нравится бултыхаться в желудках.

Вскоре элементаль услышал голос сородича и совершил недолгое путешествие посредством Артемия, чтобы юноша выкрал фикус. Инопланетная сущность нашептывала Артемию, куда идти и что делать, и страшно удивилась покладистости транспортного средства. Фикус, стоило им встретиться с собратом с планеты Гурлы-гурл, обещал элементалю показать дорогу на их родную планету. Для этого им нужно было всего лишь взять простого советского…»

Фух. Вроде никого не забыл.

А теперь представь себе, что история рассказана от лица Артемия. Что ему доступно?

«Голоса привели меня в эту комнату. Кажется, я был здесь год назад. Да, тогда они просили меня выкрасть цветок. Я повсюду носил с собой бутылку воды, но голоса запрещали мне пить. Дьявол ли искушал меня? Или вел сам Бог? Мне неведомы пути, но одно я знаю точно: сегодня я здесь не просто так».

А если от лица Анюты?

«Я скучаю по маме. Она уехала на работу и оставила меня с бабулей. Бабуля добрая. Она хотела испечь пироги, но у нее закончилось молоко. А без молока не сделать тесто. Это бабушка мне объяснила.

Я люблю гостить у бабушки, потому что у бабушки есть Жучка. Бабуля говорит, Жучка такая же старая, только пенсию не получает. А еще бабуля сегодня плакала. Потом мы пошли в гости к дяде Ване. Дядю Ваню я не знаю, но бабушка говорит, что он очень добрый и обязательно поможет нам испечь пирогов».

А если так:

«Р-раф! Какой стр-ранный за-пах! О, печенье!»

Ну и наконец:

«Фикус, гурлы-гурлы, привел нас сюда, гурлы-гурлы. Он сказал, нам нужен, гурлы, советский инженер, гурлы-гурлы. Кто из этих землян инженер?»

Как видишь, информацию можно подавать по-разному. От лица одного из героев или от всеведущего демиурга-автора. От собачки, ребенка, пришельца или старушки — каждый раз получается уникальная перспектива, оригинальный голос и своя интонация.

В одном случае ты расскажешь все и сразу. В другом — создашь необходимое настроение. В третьем — сохранишь интригу. А в случае с собачкой расскажешь совсем немного. Но если собачка будет достаточно внимательна, чтобы рассказать читателю о плане разумного фикуса, хватит ли ей словарного запаса или все ограничится запахом?

Пока что я показал тебе, как важно выбрать рассказчика.

Обрати внимание, что каждый из героев ограничен в том, что ему известно. Еще у всех героев разное друг к другу отношение. Поэтому удобно использовать несколько точек зрения, чтобы показать неоднозначного, сложного героя.

Например, с точки зрения фикуса, бутылка воды это друг. Для Артемия она — испытание. Для всех остальных — просто вода.

Иван для Марьи Ильиничны — добрый сосед. Но для инопланетян он тот, кто поможет им вернуться домой.

У Ивана день рождения, но почему он совсем один? Пока что об этом ничего не известно. Однако внимательная Жучка заприметила странный запах. Давай послушаем мысли самого Ивана:

«Никак не могу отделаться от кокосовой вони. Я специально пошел пешком, чтобы проветриться, но запах никуда не уходит. Да, наверное, уже и не важно: Катя все равно меня бросила. Дура ревнивая.

«От тебя пахнет другой женщиной, я так и знала, что ты мне изменяешь!»

И это в мой день рождения! Когда мы пригласили родителей и наконец-то хотели перезнакомить всех родственников! Я даже поехал на метро, чтобы не стоять в пробках, зная, как важно для Кати вовремя подготовить квартиру к приезду родителей.

Уж лучше бы торчал в пробке. В вагоне было тесно, и всю дорогу ко мне прижималась какая-то тетка. Надушилась как стакан пина-колады, весь вагон провоняла и меня заодно.

Конечно, я все объяснил Кате.

Надеюсь, до нее дошли мои сообщения, она все поняла и ждет меня дома. На звонки не отвечала из вредности — я-то хорошо ее знаю, — но сообщения прочла. Как же хочется войти в квартиру и услышать: «Прости, я перенервничала».

В квартире точно кто-то есть: дверь не заперта. Я прохожу в коридор, открываю дверь в свою комнату, а там…»

Как видишь, история продолжается, и у каждого героя она своя. Деталь за деталью раскрываются персонажи. Обрастает поворотами сюжет.

Кто из этих героев — главный? Кому рассказывать и в каком порядке? Подавать ли читателю всю подноготную разом или деталь за деталью проводить его, как по шаткому мостику, к развязке?

Умело лавируя между точками зрения своих героев, ты создашь по-настоящему объемное произведение. Раскрывая историю постепенно, то заглядывая вперед, то обращаясь к прошлому, ты не дашь читателю заскучать.

Экспозиция — это не просто список героев и законов авторского мира. Это искусство представления. От того, в какой момент ты достанешь кролика из волшебной шляпы, зависит, полюбит ли читатель твою книгу или с первых строк покинет здание цирка.

Как редактор я обращаю внимание не только на грамотность.

Я смотрю на уместность деталей в каждой сцене. Отслеживаю, что может знать персонаж, а что ему недоступно. Подсказываю автору, как усилить тот или иной эффект в сцене, если добавить верную деталь. Обращаю внимание, если герой выпадает из характера — начинает говорить или мыслить не так, как ему положено.

Порой в процессе редактуры приходится объяснять автору так много, что проще научить с нуля.

Для таких случаев у меня есть авторский тренинг. В рамках тренинга ты можешь обучиться и композиции, и экспозиции, и проработке персонажей, и множеству нюансов литературного мастерства.

Главное, пробуй новое, ищи необычные способы подачи материала и развивайся как писатель. Удачи!

P.S.

А еще можно написать с позиции Марьи Ильиничны, но от третьего лица. Если время от времени смотреть на нее глазами внучки Анюты, то Марья Ильинична будет превращаться в «бабулю», что и проявится в тексте.

«— А ну, паскуда рыжая, брось, фу! Кому говорят, фу! Брось!

Марья Ильинична замахнулась на собаку полотенцем, но было поздно. Жучка, столь же старая, как и ее хозяйка, проглотила последнюю сторублевку. Старушка опустилась на табурет и зарылась лицом в платок. Сколько лет она уже не плакала? Да вот, поди, когда деда не стало, в последний раз и ревела. Как девчонка, черт тебя дери, старую. Возьми себя в руки уже, баба Маша. Внучка же под боком.

Неспроста Марья Ильинична подумала о внучке. Анюта как раз влетела в кухню бушующим вихрем, чем напугала подслеповатую Жучку. Марья Ильинична позволяла Анюте веселиться, ведь на дух не переносила мертвецкой тишины.

— Бабуля, я голодная, — заявила Анюта, не останавливаясь ни на секунду. Она бегала кругами, прыгала на месте, ползала под столом или виляла воображаемым хвостом перед Жучкой, и, казалось, даже голод не мог лишить ее сил.

Чего не скажешь о Марье Ильиничны. С каждым годом сил становилось все меньше. Спасть хотелось больше, а двигаться меньше. «Дай мне, Господи, хотя бы пару лет, — просила она вечерами. — Хотя бы одним глазком поглядеть, как пойдет внученька в первый класс. А там и ладно — забирай к деду, истосковалась я».

— Сейчас пирожков замесим, — улыбнулась бабуля, вставая. — Ох!

— Что «ох»? — замерла Анюта.

— Молока-то и нету, — покачала головой бабушка. — А без молока теста не замесишь.

— Давай купим, — предложила Анюта. — Мама всегда молоко в магазине покупает.

Глядя на задорное лицо своей внученьки, Марья Ильинична тоже как будто порозовела и улыбнулась. Вытерла глаза платочком и подмигнула.

— А давай я тебя с дядей Ваней познакомлю, — прошептала бабуля. — На что нам магазин, когда соседи есть, а? Дядя Ваня добрый, он обязательно и с нами молоком поделится».